Close

04.05.2017

Олег Васильев: Эволюция и Революция

Корреспондент: Друзья, мы беседуем с отцом-основателем Фолк-бенда «Колокол» Олегом Васильевым. У него много проектов- «детей», но «Колокол» — это святое!

Мой первый вопрос: Ты же знаешь, кого больше любит публика в группах —  тех, кто достиг у этой публики успеха — фронт-менов, ярких певиц, артистичных исполнителей, так ведь? А барабанщики в списке любимчиков у слушателей числятся редко. Тем не менее, я уверен, ударник — это сердце коллектива.

 

Васильев: Вот именно. Ритм мы слышим уже в утробе матери. Когда мать спокойна, у её будущих детей уже возникает к ней доверие. Если сердце стучит неровно, ритм учащается. Приходит беспокойство. Вот и задача барабанщика в коллективе – получить доверие и у музыкантов, и у слушателя. Если барабанщик играет суелтливо, вся композиция – насмарку. Знаешь эту расхожую фразу — в Америке танцуют под ритм, в Европе под музыку, а в России под слова?

 

Корреспондент: Точно сказано

 

Васильев: Мы в «Колоколе» взяли за основу фьюжн и джаз, где основой является ритм. Основу не столько текстовую, сколько мелодическую. В нашем репертуаре текст некоторых аутентичных песен не совсем понятен для современного слушателя, скорее для него доступны речевые обороты.

 

Корреспондент: Не очень с тобой согласен, я стараюсь понимать смысл произведения

 

Васильев: Подожди. У людей прошедших эпох было образное мышление. Эти люди  были более связаны с природой, чем мы. Отсюда – образы более масштабные, чем, допустим, в современной песенной культуре. Вот что дает нам основу не столь текстовую, сколь мелодическую. Ведь в одной песне может сочетаться размер — три четверти, четыре четверти, пять четвертей. Как река течёт полноводная!

 

Корреспондент: Давай поговорим о музыкальной лексике. Когда ты общаешься с ударной установкой, с перкуссией, ты думаешь о языке твоего общения с публикой?

 

Васильев: Звук установки должен быть четким как ритм сердца. С опорой. Как фундамент. Заниматься на ударной установке необходимо под «клик», то есть под метроном. Но на концерте пользоваться «кликом» — кощунство! На публике надо уметь работать вживую. И постоянно ловить «саунд» коллектива, собирать его как паучок в паутинке. Ведь вся энергия проходит через барабанщика. А, это значит, у ударника — большая ответственность.

 

Корреспондент: Можно ли тебя назвать человеком-часами или человеком-метрономом? И вообще – этот талант врожденное или приобретенное чудо?

 

Васильев: Есть врожденное чувство ритма, а есть приобретенное. Нового не открою. В основе — труд. Даже для талантливого человека труд крайне важен, поскольку он даёт эволюцию. Я вот все время думаю —  три года назад я играл хуже чем сейчас. Но я не остановился. Процесс обновления – величина постоянная.

 

Корреспондент: Ты перфекционист, точно. Не хочешь и не можешь ошибиться ни на йоту. Ты допускаешь для музыканта право на ошибку?

 

Васильев: Это естественный процесс. Концерт идет вживую. Там может быть всякое. Но, слава Богу, спасает опыт и мастерство. Ты прав, хочется все время сыграть, причем, всем коллективом, без запинки.

 

Корреспондент: Слушаешь ли ты потом концерт, как смотрит матч тренер после игры?

 

Васильев: Да, признаюсь, анализирую, чтобы совершенствоваться.

 

Корреспондент: Ты дома себя «затачиваешь»?

 

Васильев:  У меня на компьютере поставлена программа для записи. Себя и ребят постоянно анализирую, делаю вывод, где поспешил, где отстал. Главное для меня — не просто держать ритм. А на его основе создавать «грув».

 

Корреспондент: Твоя точка отсчёта?

 

Васильев: Есть индийская система Конокол, мы её в частности, использовали при записи песни «Куна». Этой системе более 3 тысяч лет. Её использовали не только восточные, но и европейские музыканты. Это высшематематическая система!

 

Корреспондент: Разьясни.

 

Васильев: Возьми традиционную систему нотной записи ритма – целая, половинная, четверть, восьмая, триоль, шестнадцатые, тридцатьвторые. А у индийцев – ритмический рисунок строится на слогообразовании, представляешь? Допустим, четверть – «да», восьмые – «така», триоль – это «таки да», четыре – «така ди ми», пятая величина «да ди ги на дум». Нашу композицию «Отдавади молоду» (на семь восьмых) можно прочитать «раз два, раз два, раз два три», а по индийской системе «така така такида». Они речитативом высказывают ритмические формулы. Если ты это смог проговорить, потом это ты сможешь проиграть.

 

Корреспондент: Это фантастика. Как ты можешь творить в таком цейтноте? Проектов у тебя несколько, да и у ребят из «Колокола» тоже. Причём проекты разностилевые.

 

Васильев: Это как раз то, что необходимо хорошему музыканту. Ведь прежде всего, я, считаю, что музыкант – актер. От него требуется перевоплощение. Так? Разные стили и состояния вырабатывают профессионализм.

 

Корреспондент: Ты играешь так много этники, такой разной. А если сосредоточиться на нашей русской?

 

Васильев: Этника – она интернациональна (шок для Корреспондента). В древности у всех народов было  образное мышление. Русские древние ритмы соответствуют открытым Коноколом законам ритмообразования. Да, представь. Но Русь, в отличие от Индии, шире, разнообразнее. Здесь свои, очень интересные музыкально-ритмические особенности.

 

Корреспондент: То, что ты сказал, для меня открытие: «Этника интернациональна». Значит, задолго до глобализации народы могли ритмически общаться друг с другом, что ли?

 

Васильев: Ты знаешь, самый первый древний инструмент – барабан! Что он делал? Передавал искусство общения Оно интернационально, как сообщение чувств друг к другу.

 

Корреспондент: Слушай, но русская музыка очень своеобразна. Нужно быть фанатом, чтобы заняться ею. Что случилось, что произошло, когда ты взялся за русские корни?

 

Васильев: За державу обидно. Надоела псевдорусскость. Эти народные хоры, кокошники. Тоскливо. Мы в советское время были изолированы от музыкального прогресса. Представь, европейская современная музыка, на самом деле, эволюционировала от национальной. А у нас случился разрыв в наследовании. Естественный эволюционный процесс развития русской музыки прервался у нас с новым словом партии и правительства. Не секрет, менталитет русских – с оглядкой на Запад, на лучшие образцы.. А своё, родное? Забыли. Вспомни, Мусоргский и Чайковский насквозь пропитались русской музыкой. А «Весна священная» Стравинского? Композитор взял сложнейшие ритмы и образы, забытые размеры. Партитура сложнейшая. И поэтому Стравинский для меня – революционер. Потому как возвратил нас к эволюционному развитию национальной музыки. Противоречие, правда?

 

Корреспондент: Но ты, тем, не менее, играешь джаз!?

 

Васильев:  Используя исконный материал, мы пропустили его через себя, и стали использовать джаз для наших произведений, потому, что там в Америке музыканты уже прошли этот эволюционный путь от блюза к джазу. Это стало примером для нас. А что, если, комбинировать эволюцию и традицию? Здорово же получается!

 

Корреспондент: Джаз-то тебе что дал?

 

Васильев: Повторюсь, эволюцию. Из африканской, в общем-то музыки, впоследствии возникло столько стилей и родилось талантов!!! От  танцевальной музыки — к настоящему искусству, импровизации. Наступила эпоха когда, наконец, творцы перевернули коммерческую направленность музыкальной индустрии. И возник  Би боп. Основатели этого направления Чарли Паркер, Диззи Гилеспи, Телониус Монк. Вот оно, новое дыхание джаза, импровизация. Сложные размеры, сложные гармонии. Я счел необходимым обратиться к этому направлению, чтобы подчеркнуть наши русские, интереснейшие мелодии.

 

Корреспондент: Например?

 

Васильев:  Как появилась наша песня «Дождь»? Она же изначально тоскливая, поверь, очень тягучая. Милый поехал в город, оставил девушку одну. Мы попытались сделать из этой истории психоделическую вещь. Из уникальной мелодии — через достижения мировой музыки – пришли к интересному, очень русскому результату. Нашему гитаристу Диме Бугакову спасибо. Он хороший аранжировщик. А ещё он сам пишет стилизованные композиции. У него очень развитое чувство этники.

 

Корреспондент: Музыкантов для проекта  ты сам отбирал? Как тебе удалось собрать уникальный состав?

 

Васильев: Музыкант музыканта видит издалека. Я хорошо знал Диму Бугакова и Стаса Федорова. И 4 года назад в Суздале мы аккомпанировали певице Кате Кругловой. Она исполняла песню из репертуара группы «Zventa Sventana» Тины Кузнецовой. Это очень зацепило. Это было так необычно, да ещё и с современными ритмами! Катя предложила нам несколько аутентичных песен. Мы взялись за дело. Тогда в нашем проекте участвовал клавишник Елисей Карпов (он тоже принес интересный фольклорный материал). Ну а потом пришла очередь таланта — Сергея Малёнкина.

 

Корреспондент: Сергей у вас в группе появился с неэлектрическими, «инородными» инструментами (рожок, свирель) и … всё срослось. Как это может быть?

 

Васильев: Больше скажу, и баянист мог быть в составе нашей группы. Мы первоначально репетировали на квартире у Кати. Я играл на…ведре. Нарабатывал ритмическую структуру. Так мы постепенно подошли к нашему первому концерту на празднике Огурца в 2013 году.

 

Корреспондент: Скажу прямо, тогда на вас смотрели по-разному, кто с недоумением, кто с восхищением, кто с неприятием. Спрашивали: что это? Тогда я (организатор праздника Огурца) пытался всех убедить: подождите! Вы еще ахнете от этих музыкантов. И оказался прав. Последний ваш концерт на празднике Огурца в 2016 году был триумфом, а уровень вырос до космического.

 

Васильев: Я буду праздники Огурца всегда помнить как вехи нашего роста.

 

Корреспондент: Кем хотел быть в детстве? Задаю этот вопрос, чтоб масштаб личности был понятен для читателей.

 

Васильев: Музыкантом, Ничего необычного для меня. Это благодаря отцу, он у меня фанат джаза. Ставил нам пластинки Эллы Фитцжеральд и Луи Армстронга, оркестра Глена Миллера. У меня в голове постоянно звучала музыка. Я даже песни сочинял и пел их! В том числе, как бы, на английском

 

Корреспондент: Сколько тебе было лет?

 

Васильев: Лет шесть, наверное. Я ведь родился в Балхаше, городе на знаменитом озере в Казахстане. Потом мы переехали в Гурьев. Мои родители – ихтиологи. И у них вырос музыкант. Гурьев – в устье Урала. Но музыкальная школа – моя мечта, была слишком далеко от нашего дома! Но зато у нас была гитара! И мы с ребятам сидели во дворе и перепевали известных звезд, и, даже, сочиняли музыку.

 

Корреспондент: У тебя был выбор – какой инструмент твой?

 

Васильев: Все! Я хотел быть музыкантом. У нас, конечно, был ансамбль. Мы ездили по школам, играли на свадьбах.

 

Корреспондент: Но поступил ты в наш Политех.

 

Васильев: Да, и тут же влился в студенческую рок-команду, но уже на место барабанщика. И у меня получилось! Знаешь, кто меня всяким премудростям ударника обучал? Косториканец с хорошим косториканским именем Ваня.

 

Корреспондент: Можно, я предположу? Ты бросил институт.

 

Васильев: Да, поступил в училище культуры на отделение хорового дирижирования

 

Корреспондент: У тебя сложилась замечательная музыкальная судьба. Ты был у истоков известных музыкальных проектов во Владимире

 

Васильев: 90-е годы вспоминаю с удовольствием. Я работал в группе «Авокадо» с «золотым» голосом нашего города Алексеем Молдалиевым. У него тонкое чутьё музыки и ритма, он очень одарённый музыкант.

 

Корреспондент: Как расслабляешься? Надо ведь!

 

Васильев: Слушать музыку – уже работа. Но отдыхать надо. Меня гораздо больше расслабляют интересные фильмы, интервью интересных личностей, книги. И тишина.

 

Корреспондент: С ребятами в музыкальной школе  ты работаешь бережно и грамотно. Ты для них – гуру. Это восхищает. Это призвание?

 

Васильев: О, да. Это очень интересная работа. И ещё. Когда ты обучаешь, сам обучаешься. Ты себя шлифуешь на занятиях, чтобы дети уже получили нужную информацию. Но учителем становятся не сразу.

 

Корреспондент: Понимаю тебя. Сам это проходил.

 

Васильев: Самое лучшее обучение это живое общение с учеником и личный пример. Для этого у меня силы и желание нашлись, слава Богу.

 

Корреспондент: Я слышу, сейчас у тебя в классе метроном звучит?

 

Васильев: Да, он самый. Муштра, конечно. Но чувство ритма должно вырабатываться постоянной работой, контролем над собой.

 

Корреспондент: Ты следишь за успехами твоих воспитанников?

 

Васильев: Конечно. Многие в музыкальных группах неплохо играют. Видел, девчушка сейчас к занятию готовится? Необычно, правда?

 

Корреспондент: Да, я заметил. И хотя инструмент атлетический, мужской, сразу видно — глаз горит. Верю, будет хорошим музыкантом. Наверное, сама захотела быть ударником.

 

Васильев:  Я руководил группой мажореток – интересные девушки, мы получили все призовые места, в том числе, в Москве на зависть всем!

 

Корреспондент: Вернемся к «Колоколу». Твоя сияющая вершина. Представь, какая она?

 

Васильев: Не скрою, мечтаем попасть на проект «Большая сцена» на канале «Россия». И нарабатываем опыт. Чем больше выступлений, тем больше будет успехов. Боец на ринге закаляется.

 

Корреспондент: Мы много говорили о музыке, а теперь расскажи о своих друзьях-коллегах.

 

Васильев: Обо всех с любовью. Оксана, наша муза. Она может спеть все, талант такой. Как ты говорил, очень пластичная певица. Я думаю, мы правильно сделали, что наша солистка не поёт поставлено-фольклорным голосом. Это делает наш проект понятным и очень душевным. В группе все как на подбор. Стас – лучший, не побоюсь этого слова, клавишник Владимира. Сергей Малёнкин – само дыхание народной музыки. Сергей Крайнов — великолепный перкуссионист, замечательный человек. Как с такими ребятами можно сфальшивить?

 

Корреспондент: Если бы тебе предложили аккомпанировать выдающемуся музыканту, кого бы ты выбрал?

 

Васильев: Это уже случилось. Мне посчастливилось (когда я работал в Губернаторском симфоническом оркестре) аккомпанировать на протяжении трёх концертов Николаю Носкову. Его музыканты, кстати, меня похвалили. Я этим очень горжусь.

 

Корреспондент: И всё-таки, у тебя свой путь. «Колокол» готовит много новых песен. Есть у тебя секрет, как завоевать зрителя, кроме честности и откровенности? Знаю, все твои проекты умеют «передать сигнал» слушателю.

 

Васильев: Секрет — дух коллектива. Мы — большая семья.  И этот наш мир братства мы переносим зрителю. От того нашему гостю интересно и комфортно, ему нравится наша музыка.

 

Корреспондент: С моей стороны комплимент тебе и группе «Колокол».  Вы интеллигентны. Вас слушают не только сердцем, но и мозгом. Спасибо за интервью!